Климат повысил себестоимость зерна в России на 15–20%
Strategy Partners: из-за изменения климата себестоимость зерна в России выросла на 15–20%, потери урожая достигают 3 млн тонн в год. Фермеры не считают климатические расходы приоритетом.

Глобальное потепление привело к росту себестоимости зерна в России на 15–20% и ежегодным потерям до 3 млн тонн урожая из-за деградации почв. Аграрии не считают климатические расходы приоритетом в условиях низкой рентабельности.
Изменение климата стало одним из главных факторов роста издержек для российских аграриев. По оценкам Strategy Partners, себестоимость зерна из-за глобального потепления выросла на 15–20%, а ежегодные потери урожая из-за деградации почв достигают 3 млн тонн. При этом фермеры не спешат вкладываться в климатическую адаптацию: рентабельность низкая, горизонт планирования короткий.
Климат превратился в один из ключевых факторов, влияющих на экономическую устойчивость агропромышленного комплекса, говорится в исследовании Strategy Partners (есть у «Ъ»). По оценкам аналитиков, российские фермеры из-за потепления столкнулись с ростом себестоимости зерна на 15–20% и ежегодными потерями до 3 млн тонн урожая и 1,5 млн тонн кормов из-за деградации почв. Ситуацию усугубляют слабое импортозамещение в секторе и рост цен на топливо и технику.
Повышение температуры и участившиеся опасные климатические явления напрямую влияют на производство, урожайность, инфраструктуру и логистику в АПК. Средняя температура в России уже выросла на 1,1–1,3°C: северные регионы получают новые возможности, а традиционные аграрные центры юга и Черноземья теряют до 30% урожая из-за засух. В последние пять лет площади деградированных земель стабильно растут, и темпы потерь опережают восстановление.
Климатическая ответственность и регулирование
Аналитики Strategy Partners ожидают усиления рисков климатической ответственности для АПК — через обязательный учет и отчетность по выбросам парниковых газов, а также требования покупателей и экспортных рынков. В первую очередь это касается поставок в ЕС и Китай, где внедряются механизмы углеродного регулирования. Сейчас промышленные компании с выбросами свыше 50 тыс. тонн СО2-эквивалента в год обязаны отчитываться о них (без обязанности оплаты). За непредставление данных штрафы могут достигать 500 тыс. руб. Впрочем, о введении жесткого регулирования речи пока не идет.
Для сохранения конкурентоспособности отечественного АПК, следует из исследования, необходима интеграция цифровых, биологических и инженерных решений, включая развитие дренажных систем и регенеративных технологий. Подобные решения, полагают аналитики, превращают ограничения в точки роста эффективности и позволяют достичь национальной цели — углеродной нейтральности к 2060 году.
Почему фермеры не спешат вкладываться в климат
Зампред ассоциации «Народный фермер» Бабкен Испирян отмечает, что на фоне «околонулевой» рентабельности аграриям сейчас не до климатических расходов. «Мы не видим научных оснований для форсированного внедрения инструментов «климатической адаптации», а также считаем избыточным расширение регуляторных механизмов»,— говорит он. Требования по углеродному следу, полагает Испирян, для российских аграриев проблемой не являются — основные рынки сбыта отечественной продукции таких критериев не устанавливают.
По словам партнера практики устойчивого развития ДРТ Тимура Турсунова, снижение углеродного следа в АПК происходит лишь как побочный эффект экономии ресурсов. На фоне логистических сложностей и высоких кредитных ставок аграрии отказываются от долгосрочных экологических программ в пользу точечных инвестиций с быстрой окупаемостью — таких как спутниковый мониторинг, системы точного высева и капельного полива, которые снижают издержки на топливо и воду. Реальное включение российского АПК в мировой углеродный баланс, полагает он, произойдет только тогда, когда ключевые покупатели на Глобальном Юге (Китай, Индия, страны Ближнего Востока) начнут требовать верификацию углеродного следа сырья и доплачивать за «зеленый» статус продовольствия для защиты своих цепочек поставок. По оценке Турсунова, это может случиться «не раньше чем через пять лет».
Источник: kommersant.ru